Война коадъюторов и борьба за Прибалтику в 1550-е годы

  Борьба за Dominium Maris Baltici, «господство над Балтийским морем», составила самые славные и драматические страницы истории североевропейских государств. При этом нельзя сказать, что в период Средневековья, в XII-XV вв. «Господином Балтики» смогла стать какая-то одна держава. Разные политические образования сумели добиться первенства в какой-то одной сфере – военной, экономической, области государственного строительства. Но никто не достиг всесторонней власти над балтийскими землями и народами.

  В военном отношении здесь, начиная с XIII в., самыми сильными были северные крестоносцы – немецкие рыцари. Они входили в Немецкий орден (Fratrum Theutonicorum ecclesiae S. Mariae Hiersolymitanae), который был основан в Палестине в 1190-е гг. После поражения крестоносцев в Святой Земле они ушли в Европу и включились в крестовый поход против язычников Прибалтики. Немцы радикально изменили историю этого региона: были почти полностью уничтожены целые народы, прусы и ливы (по грустной иронии давшие после смерти свои имена двум ветвям ордена – старшей, Тевтонской (Прусской) и младшей, Ливонской). Остальные балты и финно-угры оказались порабощены и обращены в католичество.

Знамя Немецкого ордена
Знамя Немецкого ордена

  В Эстонии до сих пор сохранились исторические памятники деятельности северных крестоносцев – знаменитые храмы-крепости XIII в. на острове Сааремаа. Рыцари ставили их в нескольких сотнях метров от городищ-крепостей местных племен, и начиналось военное и религиозное противостояние. О его итогах говорят сожженные языческие городища и величественные католические церкви, непоколебимо стоящие до наших дней.

Укрепленная церковь-замок Св. Мартина  Укрепленная церковь-замок Св. Мартина в Вальяла (построена около 1227 г.). о. Сааремаа

  Рыцари покрыли Прибалтику замками и городами. Собственно, орден изначально выступал как военная защита деятельности католической церкви. По мере успеха ее миссии, распространения христианства в регионе, нужда в военной защите ослабевала. Зато церковь богатела, и ее князья – епископы – становились ливонскими ландсгеррами, «господами земли». В их владении оказалась значительная часть прибалтийских территорий.

  Третьей силой в Ливонии выступали крупные торговые города – Рига, Ревель, Дерпт и т.д. Они в входили в германский Ганзейский союз (Рига с 1282 г., Ревель и Дерпт – с 1285 г.). В экономическом отношении Ливония была своеобразной страной-тразитером. Процветание края обеспечивалось благодаря посреднической торговле между Западной и Восточной Европой.

  В политическом плане фактически Ливония была конфедерацией, в которой de ure власть была разделена между ладсгеррами – епископами и орденом, a de facto часть власти была еще и у городов, которые противостояли и епископам, и орденским властям, иногда даже военным путем. У всех членов ливонской конфедерации – и у ордена, и у епископов, и даже у городов – были свои армии.

Укрепленная церковь-замок Св. Марии  Укрепленная церковь-замок Св. Марии в Пёйде (XIII в.). о. Сааремаа

  Эти армии вели тяжелые многолетние войны с Великим княжеством Литовским, Королевством Польским, Новгородской и Псковской республиками. Современники говорили, что берега Немана – реки, отделявшей рыцарей от земель с русским и литовским населением – были пропитаны славянской кровью. Шансы покорить русские и литовские земли, входившие в Великое княжество Литовское и Русское, были утрачены рыцарями после династической Кревской унии Литвы и Польши в 1385 г. и страшного разгрома Немецкого ордена объединенными силами поляков, литовцев, татар и восточных славян при Грюнвальде в 1410 г. Шансы немцев продвинуться на восток, на Новгородчину и Псковщину, исчезли еще раньше, ушли под лед Чудского озера в 1242 г. вместе с рыцарским войском, уничтоженным Александром Невским во время «Ледового побоища».

  В результате в XV в. в Прибалтике складывается своеобразная ситуация, которую современный историк М.Б. Бессуднова метко определила как «мир-экономику», пользуясь терминологией знаменитого французского историка Фернана Броделя. Возник «треугольник» экономических и государственных центров: Ливония, Новгородская республика, Псковская республика. Они весьма взаимовыгодно торговали и обеспечивали благодаря этому взаимодействию свое экономическое развитие. Иногда между ними вспыхивали конфликты, в том числе и военные. Войны велись в основном для того, чтобы экономический партнер стал посговорчивее. Никогда за всю историю новгородско-псковско-ливонского противостояния в XV веке стороны не ставили вопрос о завоевании, покорении друг друга.

Карта Ливонии 1574 г.
Карта Ливонии 1574 г.

  С конца XV – начала XVI в. Балтийский мир начинает меняться. На пороге гибели оказываются немецкие рыцарские ордена – Тевтонский и Ливонский. Первый в 1466 г. был разбит Польшей в так называемой Тринадцатилетней войне (1454-1466). По Торуньскому миру (1466) он потерял часть территории и оказался в зависимости от польских королей. А в 1525 г. Тевтонский орден из религиозно-рыцарской организации превратился в светское Прусское герцогство, правитель которого принес присягу на верность королю Сигизмунду I. Пруссия стала частью Королевства Польского. Ливонский орден к началу XVI в. значительно ослабел, утратил свою боевую мощь и тоже искал высоких покровителей среди более сильных держав.

  С конца XV в. на Балтике стремительно слабнут позиции Ганзы. Она все меньше контролирует морские просторы и международную торговлю. Ее теснят конкуренты – молодые державы: Дания, Швеция, Россия, Польша. При этом в сфере борьбы за балтийскую торговлю сложилась довольно своеобразная ситуация: никто – ни «старые» негоцианты, ни «молодые хищники» – не хотели передела сложившейся карты торговых путей и направлений прибалтийской торговли. А вот поменять состав купцов на этих путях, потеснить чужих и пустить своих – вот этого желали бы многие. Главной мечтой было взять под контроль данные торговые пути, стать их верховным господином.

Карта-схема прибалтийских торговых путей
Карта-схема прибалтийских торговых путей в XV – первой половине XVI в.

  Ганза, несмотря на все свое ослабление, молодым претендентам на новую роль на Балтике все равно была не по зубам. А вот Ливония оказалась в крайне невыгодном положении. Многие годы она фактически выступала главным перевалочным звеном, своеобразным «рынком-посредником» между европейскими странами, Россией и далее Востоком. Страна обладала отлаженной структурой заморской торговли, богатыми землями, развитыми городами. Все это, казалось бы, составляло силу и славу Ливонии, свидетельствовало о важности этого государства на балтийской арене.

  А теперь именно эти факторы стали для Ливонии роковыми. Ливонские земли выглядели для «молодых хищников» слишком соблазнительной добычей. Тем более их защищала крошечная армия в несколько сотен рыцарей и несколько тысяч их вассалов и солдат-кнехтов. Захват Ливонии не ставил бы под угрозу всю систему балтийской торговли – у нее просто сменился бы хозяин. А поучаствовать в переделе ливонских богатств возжелали бы многие…

  Кто в первую очередь «покушался» на Ливонию? В результате присоединения Пруссии в 1525 г. широкий выход к Балтийскому морю получила Польша. Если бы ей удалось вслед за бывшим Тевтонским орденом покорить еще и Ливонский, то под властью польских королей оказалось бы морское побережье от Одера до Наровы, а также богатые германские города, из которых наиболее лакомой добычей были Рига, Ревель, Дерпт. К тому же победа над Пруссией кружила голову Ягеллонам (так по имени основателя, великого князя Владислава-Ягелло, называли королей династии, правившей в Королевстве Польском и одновременно Великом княжестве Литовском). Хотелось развить успех.

  К агрессии в отношении Ливонии Польшу подталкивала, как ни странно, Пруссия, хотевшая видеть Ливонский орден в таком же зависимом положении, как и бывший Тевтонский. Поскольку в XIV-XV вв. тевтонский магистр считался более главным, чем ливонский, независимое существование ливонцев воспринималось в Пруссии как крайне обидное нарушение субординации.

Строительство русской крепости в устье р. Наровы в 1557 г.  Строительство русской крепости в устье р. Наровы в 1557 г.
Миниатюра лицевого летописного свода

  С другой стороны, на Ливонию росло давление России. Последняя была создана как единое государство в конце XV в. великим князем Иваном III (1462-1505), за время правления которого территория, подконтрольная государю всея Руси, увеличилась в шесть раз! Страна искала пределы своего расширения , свои естественные границы. На Балтике русские контролировали значительную часть морского побережья – участок Финского залива от устья реки Наровы до устья Невы. Однако он был мало освоен. Здесь почти не было городов – ни одного непосредственно на морском побережье и только два на судоходных реках, впадающих в Балтику – Ивангород и Невское устье. Россия не имела ни одного своего морского порта. Строить их было трудно и долго, да этого и не умели делать. Археологом Косточкиным показано, что в XVI в. русские как минимум трижды основывали крепость в устье р. Наровы – и каждый раз она погибала, так и не сумев превратиться из маленького пограничного укрепленного пункта в морской порт.

  Зато рядом была Ливония с уже налаженной торговой и городской инфраструктурой. После присоединения Новгорода в 1471-1478 гг. и Пскова в 1510 г. прибалтийский «мир-экономика» прекратил существование, причем физически (разгон Ганзейского двора в Новгороде в 1494 г., массовые высылки новгородских и псковских купцов и замена их на московских). В результате состав торговцев с Ливонией во многом сменился. Пришли новые люди, с новым стилем ведения дел, новыми, более энергичными экономическими ухватками. Русские купцы активно проникали в Ливонию, занимали там целые улицы и городские кварталы, но развернуться в полную силу не могли. Напротив, им постоянно чинили препятствия, видели в них крайне нежелательных конкурентов. Вместо того чтобы осваивать побережье Финского залива, купечество упрямо, несмотря на все трудности, хотело отстоять свою долю в ливонской торговле. Другими словами, русским казалось, что проще завоевать Ливонию с ее готовой торговой инфраструктурой, чем создавать свою на диких невских берегах. Уже при Иване III в 1500-1503 гг. состоялась война России с орденом, получившая название Первой Ливонской. Было очевидно, что новое столкновение не за горами.

  Другими претендентами на ливонские земли оказывались Швеция и Дания. В 1523 г. распалась Кальмарская уния, союз скандинавских государств под властью Дании, и Швеция обрела независимость. Она сразу же заявила о готовности бороться за власть над Балтикой. Ливония виделась легкой и желанной добычей. Датчане, в свою очередь, искали возможность компенсировать потери, понесенные в результате распада унии, и тоже обращали свои взоры на Ливонию, их древнее владение. Ревель (Таллин) был центром датских владений в Северной Эстонии с 1219 по 1346 г. (taani linn переводится как «датский город»). Легенда гласит, что флаг Дании – Даннеброг – был чудесным образом обретен во время сражения датчан и эстов на месте совр. Таллина, у холма Тоомпеа, где позже располагался замок ливонских рыцарей в Ревеле. Североэстляндские провинции Гаррия и Вирланд были переданы датской короной в 1346 г. и Ливонскому ордену. В XVI в. Дания неожиданно «вспомнила» об этом своем «наследстве».

  Таким образом, к середине XVI в. Ливония оказалась как бы в эпицентре геополитических устремлений сразу нескольких государств. При этом было очевидно, что сохранить независимость своими силами она не сможет. Выбирать приходилось из двух зол – ждать, пока тебя завоюют соседи, или успеть самой отдаться под чье-то покровительство, утратив при этом часть суверенитета. Плохо было то, что неотвратимость этого выбора в Ливонии понимали немногие. Как часто бывает в таких случаях, личные амбиции брали верх над задачами государственной безопасности: магистр ссорился с епископами, вассалы увлеченно грызлись с рыцарями, горожане, симпатизирующие протестантизму, противостояли и рыцарям, и католической церкви. За этими взаимными распрями мало кто думал об опасности, нависшей над страной, расположенной на участке суши, слишком лакомом для четырех более сильных европейских держав. А кто задумывался – тот ничего не делал для спасения Ливонии, а заботился лишь о своем благополучии. В середине XVI в. значительно возросла эмиграция из Прибалтики в германские земли…

Русский купец  Русский купец.
Немецкая гравюра XVI в.

  Таково было положение дел в Прибалтике накануне того момента, когда, по выражению балтийского историка XVI в. Бальтазара Рюссова, над всеми не пролетел «великий коршун». В середине XVI в. начались многолетние кровопролитные войны за раздел Прибалтики. Их можно назвать «Балтийскими войнами». Под ними предлагается понимать: т.н. «войну коадъюторов» в Ливонии 1556-1557, Первую русско-шведскую войну 1555-1557, собственно Ливонскую войну 1558-1561, Русско-литовскую войну 1561-1570, Датско-шведскую войну 1563-1570, Московскую войну 1577-1581, Вторую русско-шведскую войну 1578-1583, Третью русско-шведскую войну 1589-1595, Инфлянтскую польско-шведскую войну 1601-1611, Датско-шведскую войну 1611-1613, шведскую интервенцию Северо-Запада России 1609-1617, борьбу Швеции и Речи Посполитой за Прибалтику в 1617-1629 гг.

  В конце XVIII – начале XIX вв. русские историки М.М. Щербатов и Н.М. Карамзин, создавая историю государства Российского, объединили несколько балтийских войн второй половины XVI в. в единую войну, которую они назвали Ливонской и датировали 1558-1583 гг. На самом деле вооруженные конфликты 1556-1595 гг. современниками воспринимались иначе. Они видели в них не одну длительную войну, а отдельные кампании, которые в летописях и хрониках того времени назывались по-разному: «война с Литвой», «война со шведом», «война с Инфлянтами», Bello Livonico («Ливонская война»), Bello Moscovico («Московская война»). Ни в одной русской летописи или европейской хронике XVI века невозможно отыскать 25-летнюю Ливонскую войну. Да и само название «Ливонская война» на русском языке было впервые употреблено только М.М. Щербатовым и Н.М. Карамзиным в конце XVIII – начале XIX в. Однако оно прижилось и широко используется в научной и учебной литературе, хотя и является чисто условным, выдуманным историками XIX века.

  Сущностью периода Балтийских войн является гибель «Немецкой Прибалтики», краткий период раздела региона на «Русскую Прибалтику» и «Польскую Прибалтику» («Инфлянтов»), с наличием в это же время «Датской Прибалтики» и «Шведской Прибалтики». В ходе балтийских войн погибли «Русская» (1618)1 и «Польская» Прибалтики (1621)2 и была утрачена «Датская» (1645)3. В итоге весь регион на 70 лет, до начала XVIII в., превратился в периферию Шведской империи. Ситуация в Прибалтике радикально изменится только в результате Северной войны 1700-1721 гг., когда Швеция будет разбита и вытеснена с прибалтийских берегов Российской империей.

  Этой книгой мы открываем серию по истории Балтийских войн.

автор статьи А.И. Филюшкин
книга серии «Ратное дело» (2017)

назад      в оглавление      вперед

КОММЕНТАРИИ

1
Россия полностью утратила выход к Балтийскому морю в 1618 г. по Столбовскому миру со Швецией после Смуты.

2
До взятия Риги в 1621 г. шведской армией Густава Адольфа.

3
Сааремаа (Эзель) был захвачен Швецией у Дании только после войны 1643-1645 годов.

"Война коадъюторов"
и борьба за Прибалтику в 1550-е годы

Поделиться: